Digital Transformation of Energy: Opportunities for Eastern Countries
Table of contents
Share
QR
Metrics
Digital Transformation of Energy: Opportunities for Eastern Countries
Annotation
PII
S278240120019809-2-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Mikhail Borisov 
Occupation: Senior Researcher of Economic Research Dept
Affiliation: Institute of Oriental Studies, RAS
Address: Russian Federation, 12 Rozhdestvenka, Moscow
Edition
Pages
76-84
Abstract

World energy is living through a time of radical transformation called energy transition. This process also involves eastern nations. Unlike the postindustrial West, the East is going through intensive industrialization and developing its energy transition not only by boosting renewable energy but rather by modernizing the existing energy infrastructure. Digitalization is becoming the main trend in energy transition there; it meets the demand of decarbonization as well as greatly increases energy efficiency and hence compatibility of national economies.

Keywords
energy transition, digitalization, energy efficiency, smart grids, renewable energy sources, distributed generation
Date of publication
22.04.2022
Number of purchasers
0
Views
205
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf
Additional services access
Additional services for the article
1 В энергетике мира стремительно нарастают изменения, именуемые «революцией 3D» (диджитализация, декарбонизация, децентрализация). Возникают новые способы получения, хранения и транспортировки энергии, большой массив технологий, объединяемых общим термином «цифровая энергетика» (digital energy).
2 Развитие и наполнение энергетического перехода разнятся в различных странах и регионах. Быстро отказаться от огневой электрогенерации и перейти на маломощные и дорогие установки возобновляемых источников энергии (ВИЭ) могут себе позволить лишь небольшие богатые постиндустриальные страны. Промышленная Азия для поддержания ускоренных темпов роста вынуждена не только сохранять, но и развивать энергетику на основе ископаемого топлива. Поэтому основное направление энергетического перехода видится здесь в технологических изменениях в уже существующем энергетическом хозяйстве на всех его уровнях – в сферах добычи, переработки, транспортировки, хранения, дистрибуции, потребления. Азиатские государства, проходящие, в большинстве своем, стадию индустриализации, строительного и транспортного бума, характеризующиеся быстрым ростом населения, будут не в состоянии обеспечить свои быстрорастущие потребности в энергии из одних лишь возобновляемых источников. Кроме этого, мощности на основе ВИЭ занимают большую площадь, имеют относительно небольшую мощность (мощность средней солнечной станции примерно в 20 раз меньше мощности средней тепловой электростанции) и не могут обеспечить энергетические потребности крупных энергоёмких производств, а также густонаселенных территорий. Поэтому энергетика на основе ВИЭ на большей части Азии будет развиваться в едином комплексе со всеми возможными отраслями традиционной энергетики (при опережающем росте), либо автономно, вне энергосистем, для энергоснабжения удаленных сельских районов, коих немало в регионе.
3 Более того, приоритетное развитие ВИЭ отнюдь не означает бездумный отказ от ископаемых энергоносителей, как это произошло в Европе и привело к энергетическому кризису осенью 2021 г. На каждый гигаватт мощности возобновляемой энергетики необходимо 300–500 МВт резервной мощности тепловой или атомной генерации [1]. Соответственно, увеличение мощностей ВИЭ не означает пропорциональное снижение выработки электроэнергии на ТЭС.
4 Необходимость первоочередной модернизации имеющегося энергетического хозяйства делает ключевым инструментом энергетического перехода на Востоке цифровизацию. Радикально совершенствуя технологические процессы, она не только обеспечивает выполнение требований по снижению эмиссии парниковых газов, но и повышает энергетическую эффективность и, соответственно, конкурентоспособность экономики.
5 Использование цифровых технологий ведёт к значительному расширению сырьевой базы нефтегазовой и угольной промышленности. Эти отрасли первыми начали применять мощные вычислительные системы для анализа больших объёмов данных (bigdata), касающихся геологоразведки и эксплуатации месторождений. Применение роботов для мониторинга глубоководных скважин и прокладки подводных трубопроводов, оптоволоконных сенсоров, контролирующих процессы бурения скважин и извлечения нефти и газа и выбросы парниковых газов, искусственного интеллекта для определения оптимальных режимов эксплуатации месторождений, а также учёта финансовых и экологических рисков при минимальном участии персонала ведут к снижению производственных издержек, сокращению инвестиционных циклов, большей экологической безопасности и, соответственно, к снижению цен на извлекаемое топливо. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), повсеместное внедрение уже существующих цифровых технологий способно понизить рыночные цены на нефть и газ на 10–20% и увеличить извлекаемые мировые запасы нефти и газа на объём, эквивалентный десятилетнему мировому потреблению[2, p. 68].
6 Цифровизация «реанимировала» конкурентные преимущества «умиравшей», как представлялось ранее, угольной промышленности. Компьютерное моделирование геологических структур, применение роботов и дронов в труднодоступных и опасных горных выработках, технологии безлюдных шахт, использование при подземных работах GPS и GIS, оптоволоконных сенсоров резко повышают производительность и безопасность добычи. Использование современных цифровых технологий на некоторых депрессивных выработках увеличило их производительность на 20%, сократило простои при транспортировке на 30%, что удешевило отгружаемый уголь на 20% [2, p. 68]. В результате цена угля (в пересчёте на теплотворную способность) оказалась даже ниже цены сжиженного природного газа.
7 Восток – один из немногих регионов мира, не отказывающихся от угольной электрической генерации. Пока что только этот самый «грязный» способ получения электрической энергии на базе собственных ресурсов способен обеспечить поступательное устойчивое развитие крупнейших азиатских стран. КПД существующих в Азии угольных электрических станций существенно ниже уровней, которые могли бы быть обеспечены в настоящее время. Рост эффективности может быть обеспечен через внедрение современных цифровых технологий. Большое количество сенсоров, передающих не серверы параметры температуры, давления, удельного расхода топлива, частоты тока и напряжения дают в онлайн режиме «большие данные» для оптимизации функционирования и взаимодействия многочисленных и разнообразных производителей, дистрибьюторов и потребителей электроэнергии. МЭА оценивает ежегодный эффект от использования цифровых технологий в тепловой электроэнергетике в 80 млрд долл. в течение 2016–2040 гг.; ежегодный эффект от использования цифровых технологий только в системах управления составит в этот же период 20 млрд долл. [2, p. 78]. Еще больший позитивный эффект цифровые технологиидают совершенствованию процесса сжигания топлива (регулирование его подачи, взаимодействия с кислородом, дозирование и проч.), а значит – уменьшению его удельного потребления и снижению выбросов диоксида углерода на существующих ТЭС. Это находит конкретное воплощение в пятипроцентном увеличении выработки электроэнергии на единицу сжигаемого топлива (что дает повышение на 2% КПД ТЭС) [3, p. 57]. Кроме того, если бы старые станции отвечали современным требованиям, они потребляли бы в год на 70 млн тонн угля меньше и выбрасывали бы диоксида углерода на 200 млн тонн меньше (около 1% выбросов всей мировой энергетики), а на закупку топлива для них тратилось бы на 4 млрд долл. меньше [3, p. 57].
8 Наибольший эффект от внедрения цифровых технологий ожидается в сфере передачи и дистрибуции электроэнергии. Цифровизация электрических сетей призвана, прежде всего, снизить потери электроэнергии при её передаче. В настоящее время в среднем по миру они составляют 8%. Это эквивалентно объёму электроэнергии, ежегодно потребляемой металлургией мира, а также затрачиваемой на освещение и приготовление пищи населением всего мира. Набор цифровых технологий здесь обширен – удалённый контроль всех параметров сети, обработка «больших данных», касающихся энерготрафика, «умные» электросчетчики, препятствующие воровству электроэнергии. Уменьшение потерь в электросетях равнозначно соответствующему уменьшению электрогенерации и выбросов диоксида углерода. Средний ежегодный эффект от снижения потерь в электрических сетях эксперты МЭА оценивают в 6 млрд долл. в течение всего периода 2016–2040 гг. [2, p. 78].
9 Цифровизация электроэнергетики значительно снижает частоту и продолжительность аварийного отключения подачи электроэнергии, что снижает издержки, цену и обеспечивает бесперебойность электроснабжения. Аварии на электросетях дорого обходятся как объектам электроэнергетики, так и экономике в целом. Специалисты оценивают ежегодный кумулятивный ущерб от «блэкаутов» только экономике США в 100 млрд долл.[2, p. 78]. В слаборазвитых странах аварийные отключения электроснабжения происходят гораздо чаще и более продолжительны.
10 Большая выгода от внедрения цифровых технологий в электроэнергетике видится в значительном увеличении сроков эксплуатации оборудования электростанций и электрических сетей так как оптимизируются режимы его функционирования и нивелируются стрессовые нагрузки. Возрастает скорость оборачиваемости капитала в отрасли и, соответственно, снижается цена электроэнергии. При увеличении жизненного цикла оборудования электроэнергетики только на 5 лет экспертами прогнозируется экономия 1,3 трлн долл. во всей мировой энергетике в течение 2016–2040 гг., что составит 7% кумулятивных инвестиций в мировую энергетику за этот период;ежегодная экономия капитала составит в среднем 34 млрд долл. для генерирующих компаний и 20 млрд долл. для дистрибьюторов [2, p. 78–79].
11 Цифровые технологии оптимизируют связи потребителей с поставщиками и производителями энергии, ликвидируют барьеры между секторами энергетики, способствуют их интеграции и становлению гибких энергосистем, взаимодействующих в реальном времени. По прогнозам МЭА, к 2040 г. более 1 млрд потребителей в мире будут иметь возможность онлайн взаимодействия с той или иной энергосистемой [2, p. 82].«Умный спрос» и «системная гибкость» позволят мировой энергетике дополнительно ежегодно экономить на объёмах мощностей, сопоставимых с нынешней суммарной годовой выработкой Австралии и Италии, притом, что эта экономия сократит на 270 млрд долл. ежегодные инвестиции в новые энергетические мощности [2, p. 82].
12 Формирование умных сетей (в том числе международных), мгновенно реагирующих на колебания в электрогенерации, снизит время простоя солнечных и ветровых станций с 17% в 2016 г. до 1,6% к 2040 г. и сократит при этом эмиссию диоксида углерода тепловыми станциями на 30 млн тонн в год [4, p. 98]. Сеть «умных» зарядных станций для электромобилей, предлагающих оптимальные тарифы в зависимости от нагрузок в сетях, способна к 2040 г. сэкономить более 100 млрд долл. через снижение потребности в новых инвестициях в расширение электроэнергетической инфраструктуры [5, p. 187].
13 Широкое распространение индивидуальных источников выработки послужило основой начавшегося создания локальных «умных» сетей. Многочисленные домохозяйства и коммерческие структуры становятся одновременно потребителями и производителями (просьюмерами) электроэнергии. Глобальная сеть и технология блокчейн дают им возможность осуществлять переток и учёт поставленной или потреблённой электроэнергии, минуя посредников (сбытовые компании, банки) в режиме реального времени, рационализируя энергопотоки и снижая тем самым цену электроэнергии. Заключающиеся в онлайн режиме смарт-контракты упрощают существующую многоуровневую систему купли-продажи электроэнергии. Все транзакции по поставке и оплате выполняются непосредственно в сети по существующим на данный момент тарифам, что позволяет оптимально «настроить» энерготрафик. Блокчейн позволяет превратить в просьюмеров даже электромобили (аккумулирующие огромное количество электроэнергии). Компания «Дженерал электрик» прогнозирует глобальный эффект от умных сетей на основе Интернета вещей в 1,3 трлн долл. только за период 2016–2025 гг.[6].
14 Энергетический просьюмеризм чрезвычайно перспективен в удалённых, изолированных районах Азии с бедным и неплатежеспособным, в основном, населением. Его основой станет распределенная генерация, развитие которой локализовано, в основном, в азиатских странах. Поскольку агрегаты малой альтернативной энергетики компактны и уже готовы к эксплуатации, нет необходимости в масштабном строительстве, подвозе габаритного оборудования и стройматериалов, специальном строительстве дорог. Нет также необходимости в подключении объектов «малой» энергетики к электросетям и в строительстве ЛЭП, что снижает капитальные затраты а также потери в сетях. Агрегаты малой энергетики весьма дорогостоящи, однако электроэнергия вырабатывается практически «даром». Распределённый просьюмеризм требует лишь первоначального государственного финансирования (что уже широко распространено).
15 Цифровизация энергетики способна обеспечить значительное повышение энергетической эффективности мировой экономики. В период 2016–2050 гг. при прогнозируемом росте мирового ВВП на 130% увеличение потребления первичной энергии может составить лишь 1% (более чем двукратный рост ВВП может произойти практически без увеличения потребления первичных энергоресурсов) за счёт падения энергоёмкости глобального ВВП с 0,24 кг условного топлива (у.т.) на 1 долл. ВВП до 0,11 кгу.т. на 1 долл. ВВП [7, p. 183]. Глобальные финансовые затраты в энергетике в течение этого периода увеличатся на 33%, однако при том, что мировой ВВП вырастет на 130%, его энергетическая составляющая снизится с 5,5% до 3,1% [7,p. 187].
16 Азия пока занимает последнее место среди регионов мира по энергетической эффективности экономики. Уровень энергоэффективности экономики Китая составляет только 35,5% среднемирового [8, p. 48]. Согласно прогнозу МЭА, реализация всех возможных мер по снижению энергоёмкости регионального ВВП обеспечит снижение суммарного энергопотребления в странах Азии в период 2015–2035 гг. на 35% [9,p. 257], то есть практически может отпасть необходимость в новых энергетических мощностях. Соответственно понизятся выбросы диоксида углерода даже без замены ТЭС на ВИЭ.В азиатских странах имеется обширное поле для мер по повышению энергетической эффективности (см. Табл. 1).
17 Таблица 1
18 Планы правительств азиатских стран по повышениюэнергетической эффективности экономик.
19
Страна Цели правительства Правительственный документ
Бангладеш Снижение энергоёмкости экономики на 20% к 2030 г. по отношению к 2013 г. Национальный энергетический план на период до 2030 г.
КНР Снижение энергоёмкости экономики на 15% к 2020 г. по отношению к 2015 г. 13-й Пятилетний план развития энергетики
Сянган (КНР) Снижение энергоёмкости экономики на 40% к 2025 г. по отношению к 2005 г. План энергосбережения на 2015–2025 гг.
Индия Снижение энергоёмкости экономики на 35% к 2030 г. по отношению к 2005 г. План повышения энергоэффективности экономики Министерства возобновляемых источников энергии
Казахстан Снижение энергоёмкости экономики на 40% к 2030 г. по отношению к 2008 г. Концепция развития зеленой экономики на период до 2050 г.
Вьетнам Ежегодное снижение потребления энергии на единицу ВВП на 1–1,5% до 2020 г. Стратегия «зеленого роста» на период 2011–2020 гг. (Decision #1393/Q-TTg)
20 Источник: [8, p. 68].
21 В последнее время многие страны Азии добились значительных успехов в повышении энергетической эффективности. Её рост наблюдался во всех отраслях и секторах экономики кроме жилищного сектора: удельное энергопотребление снижается в последние годы в промышленности – на 3,2%, сельском хозяйстве – на 0,8%, в сфере услуг – на 2,5% [10, p. 40]. Поскольку повышение энергоэффективности всегда сопровождается увеличением доли электроэнергетики в топливно-энергетическом балансе, дальнейший прогресс в этой области связан, в основном, с её трансформацией на основе цифровизации.
22 Быстрый вклад в повышение эффективности электроэнергетики азиатских стран будет внесён основанным на цифровых технологиях сокращением потерь в электросетях. Они составляют: в Непале – 35%, в Камбодже – 33%, в Мьянме – 31%, в Индии – 21%, в Пакистане – 20% [8, p. 63].В Южной Азии, например, замена существующей инфраструктуры на умные сети равнозначна увеличению производства электроэнергии на 20% [9, p. 206].
23 Таблица 2
24 Планы правительств азиатских стран по повышению эффективностипроизводства, передачи и дистрибуции электрической энергии
25
Страна Цель правительства Политический документ
Бангладеш Снизить системные потери с 13% до 9% 7-й Пятилетний план (2016–2020 гг.; ускоренный рост, электроснабжение граждан)
КНР Довести среднее потребление угля до 310 г/кВт·ч на существующих ТЭС и до 300 г/кВт·ч на новых 13-й Пятилетний план
КНДР Уменьшить потери в сетях на 9% Партийные директивные документы
Индия Сократить энергетические потери на 15% 13-й Пятилетний план
Монголия Снизить долю теплоэлектроцентралей во внутреннем потреблении с 14% в 2014 г. до 11,2% в 2020 г. и до 9,14% к 2030 г. План развития электроэнергетики на период до 2030 г.
Шри-Ланка Уменьшить технические и коммерческие потери в сетях с11% в 2014 г. до 8% к 2020 г. План развития энергетического сектора Шри-Ланки для «Экономики знаний» 2015–2025 гг.
Турция Снижение к окончанию периода потерь и незаконного потребления энергии на 10% Стратегический план на 2015–2019 гг.
26 Источник:[8, p. 70]
27 Главным с точки зрения обеспечения поступательного экономического роста представляется повышение энергоэффективности на основе цифровизации важнейшего для многих стран Востока экспортного промышленного сектора. Помимо удешевления товарной продукции и снижения эмиссии парниковых газов, уменьшение энергоёмкости промышленности (как основного потребителя энергии) оказывает понижающее давление на цену отпускаемой электроэнергии (через уменьшение спроса), причём связь между ценой и структурой промышленности взаимная: по оценкам МЭА, энергетическая эффективность промышленности в группе стран с низкой ценой энергии на 56% выше, чем в группе государств с относительно высокой ценой. Высокая цена энергии побуждала промышленные компании понижать энергоёмкость производства, низкая же цена энергии привлекала инвесторов, поэтому вклад энергосберегающих секторов промышленности в произведенную добавленную стоимость был на 44% больше в странах с низкой ценой энергии, чем в странах с высокой ценой [10, p. 69–70].За 2000–2016 гг. добавленная стоимость, произведённая на условную единицу потреблённой в мире энергии, увеличилась на 40%, что дало возможность некоторым развитым странам даже не увеличивать производство энергии для обеспечения экономического роста [10, p. 67]. Промышленная Азия, с некоторым опозданием подключившись к этому процессу, начиная с 2014 г. демонстрирует наивысшие среди регионов мира темпы роста энергетической эффективности промышленности. Модернизации подверглась пока что незначительная её доля, но планы исключительно масштабны (Табл. 3).
28 Таблица 3.
29 Планы правительств некоторых азиатских стран по повышениюэнергетической эффективности промышленности и ЖКХ
30
Страна Цель правительства Политический документ
Казахстан Снижение на 15% удельного энергопотребления в промышленности к 2019 г. по сравнению с 2012 г. Государственная программа инновационного развития на период 2013–2019 гг.
КНДР Снижение на 25% удельного энергопотребления в промышленности к 2030 г. Государственная программа повышения энергоэффективности
Респ. Корея Нулевые энергопотери во вновь возводимых зданиях к 2025 г. План-прогноз развития энергетики до 2035 г.
Монголия Уменьшить потери тепла в зданиях на 40% к 2030 г. по отношению к 2013 г. Директивные правительственные документы
Турция Увеличить на 20% энергоэффективность зданий в период 2013–2019 гг. Стратегический план 2015–2019 гг.
Япония Нулевые энергопотери к 2020 г. во вновь построенных зданиях IV стратегический энергетический план
31 Источник: [8, pp. 71, 73]
32 Повышение энергетической эффективности промышленности, транспорта, строительства и ЖКХ на базе цифровых технологий, помимо уменьшения удельного энергопотребления, предполагает изменение долей различных видов топлива и энергии в топливно-энергетических балансах (ТЭБ), которое может оказаться весьма выгодным для многих стран Востока. Например, по оценке МЭА, полный перевод только лишь автомобильного транспорта мира на электроэнергию, вырабатываемую на электростанциях, вызовет снижение годовой потребности в нефти на 35% [11, p. 407].
33 Рост энергоэффективности сопровождается увеличением доли электроэнергии в ТЭБ, а электрогенерация будет прирастать, в основном, за счет ВИЭ. Повышение доли ВИЭ в энергобалансе при опережающих темпах роста идет на Востоке постепенно и без вытеснения с энергетического рынка традиционных производителей электрической энергии. При этом Восток объединён общим стремлением к максимально ускоренному развитию возобновляемой энергетики. Энергодефицитные регионы Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии заинтересованы в максимально возможном развитии всех способов получения энергии для обеспечения своего самого быстрого в мире экономического роста, отдавая максимально возможное предпочтение возобновляемым источникам. Изобилующие дешёвым и доступным ископаемым топливом регионы Юго-Западной Азии и Северной Африки в не меньшей степени, как это ни парадоксально, заинтересованы в форсировании развития новой энергетики с целью устранения структурных перекосов в экономике, чреватых уменьшением доходов от сокращения экспорта энергоносителей. Таким образом, все страны региона проявляют повышенный интерес к развитию возобновляемой энергетики как важнейшего направления энергетического перехода (Табл. 4).
34 Таблица 4
35 Доля ВИЭ в производстве электрическойэнергии в странах Азии и Северной Африки
36
Страна
Доля в 2018 г. (%) Цели страны (%)
Алжир 2 27 к 2030 г.
Афганистан 88 100 к 2050 г.
АРЕ 1 44 к 2050 г.
Бангладеш - 100 к 2050 г.
Бахрейн - 10 к 2035 г.
Бутан - 100 к 2050 г.
Израиль 8 17 к 2030 г.
Индия 9 10 к 2022 г.
Индонезия 12 26 к 2025 г.
Иордания - 30 к 2030 г.
Казахстан 2 50 к 2030 г.
Корея (Респ.) 6 35 к 2040 г.
КНР 27 35 к 2030 г.
Ливан - 100 к 2050 г.
Ливия - 22 к 2030 г.
Малайзия 2 20 к 2030 г.
Марокко - 100 к 2050 г.
Монголия - 100 к 2050 г.
Непал - 100 к 2050 г.
Сауд. Аравия - 30 к 2030 г.
Таиланд - 20 к 2036 г.
Филиппины - 100 к 2050 г.
Шри-Ланка - 100 к 2050 г.
Япония 18 24 к 2030 г.
37 Источник: [12, p. 212-214].
38 Страны Востока уже в настоящее время занимают выдающиеся позиции в мировой возобновляемой энергетике. Индонезия, Филиппины и Турция – на втором, третьем и четвертом местах (после США) в мире по установленным геотермальным мощностям; КНР лидирует по мощностям всех ВИЭ (Индия – 3-4 место); первые мировые«тройки»: по доле распределенной генерации в общей выработке электроэнергии- Бангладеш, Япония, Монголия; по числу солнечных водонагревателей – КНР, Турция и Индия, по биогазовым мощностям – Вьетнам, Непал Бангладеш; по суммарной солнечной электрогенерации Китай на первом месте в мире, Япония – на третьем, Индия на пятом [12, pp. 148, 154, 235, 237, 239].
39 Развитие ВИЭ расширяет область цифровизации. Интеграция ВИЭ в энергосети предъявляет дополнительные требования к устойчивости и безопасности их функционирования. Существование в одной энергосистеме станций, генерацию на которых невозможно остановить (АЭС, ТЭС), и мощностей на основе ВИЭ, отличающихся крайней неравномерностью выработки, невозможна без цифровых технологий и умных сетей.Цифровизация электросетей, помимо сглаживания пиковых нагрузок, даёт возможность накапливать «лишнюю» электроэнергию. Нужда в накопителях электроэнергии обусловлена ещё и суточной неравномерностью нагрузки на любую энергосистему со стороны потребителей. Постоянные колебания нагрузки порождают проблему поддержания равновесия между генерацией и потреблением и приводят к тому, что энергетические мощности постоянно функционируют в неоптимальных режимах. По этой причине, например, Китай теряет в ночное время до 17% генерируемой электроэнергии, потомучто её негде хранить, рыночная цена неиспользуемых годовых объёмов электроэнергии в Китае – 155 млрд долл. [11, p. 197].
40 Проблема дисбаланса между производством и потреблением электроэнергии, обусловленная опережающим внедрением в энергосистемы возобновляемых источников генерации, наглядно проявилась в странах, односторонне увлекшихся «зелёным» переходом. Генерация на солнечных и ветряных станциях нестабильна и зависит от силы ветра, освещённости, времени суток и года. Компании-производители постоянно сталкиваются с избыточной выработкой либо с полным отсутствием таковой. Слишком сильный ветер или повышенная солнечная радиация могут сказаться на характеристиках электрического тока (частоте и силе), а нестандартные параметры тока часто приводят к авариям в интегрированных энергосетях. Цифровая система генератор – накопитель оптимизирует параметры сети и снижает стоимость электроэнергии.
41 Цифровизация, являясь драйвером энергетического перехода на Востоке, одновременно представляет собой связующее звено всех направлений технологической трансформации энергетики. Она открывает перед многими странами Востока возможность избежать тормозящего воздействия на ускоренную экономическую динамику относительно отставшего от бурно развивающихся отраслей экономики энергетического хозяйства. Цифровизация и формирующиеся на её основе новые производительные силы в энергетике создадут условия для значительного уменьшения негативных последствий как дефицита ископаемых энергоносителей, так и «энергетического проклятия». Поэтому Восток начинает наивысшими в мире темпами развертывать модернизацию своей энергетики, важнейшим направлением которой является цифровизация.

References

1. USEA. Levelling the Intermittency of Renewables with Coal.URL: www.esea.org/sites/default/files/Levelling%20the%intermittency%20of%renewables%20with%20coal%20ccc268–1.pdf (accessed: 13.09.2021).

2. IEA. Digitalization & Energy. 2017. www.iea.blob.core.windows.net/assets/b1e6600c-4e40-4d9c-809d–1d1724c763d5/DigitalizationandEnergy3.pdf (accessed: 11.09.2021).

3. Annunziata, M. Powering the Future. Paris, 2016.

4. IEA. Energy Technology Perspectives. Paris, 2017.

5. IEA. World Energy Investment. Paris, 2017.

6. G.E. Discover the Power of Digital Across the Electricity Value Network.2017. https://www.ge.com/digital/sites/default/files.pdf (accessed: 12.09.2021).

7. DNV-Gl. Energy Transition Outlook. Norvik, Norway, 2018.

8. UN. ESCAP. Asia-Pacific Progress in Sustainable Energy. New York, 2017.

9. IEA. World Energy Outlook. Paris, 2016.

10. IEA. Energy Efficiency Market Report. Paris, 2011.

11. IEA. World Energy Outlook. Paris, 2011.

12. IRENA. Renewables 2020. Global Status Report – Ren21. https://www.ren21.net/wp-content/uploads/2019/05/gsr_2020_full_report_en.pdf (accessed: 14.09.2021)

Comments

No posts found

Write a review
Translate